Сергей Шаргунов: «Русский характер особенно ярко представлен в Сибири»
Главная » КУЛЬТУРА » Сергей Шаргунов: «Русский характер особенно ярко представлен в Сибири»

Сергей Шаргунов: «Русский характер особенно ярко представлен в Сибири»

Патриотизм не противоречит ценностям свободы, считает писатель, депутат госдумы Сергей Шаргунов.

О думе и литературе

Для меня важно продолжать писать. Конечно, времени стало меньше, иной раз приходится сочинительствовать урывками, рано утром, ночью, в перелётах — у меня как у депутата 4 далёких сибирских региона. До той же Тувы напрямик не добраться, надо сутки ждать в Новосибирске, Красноярске или Иркутске. Вот время в пути я отдаю прозе. 

Мой поход в Думу — в традициях русской литературы. Я полагаю, что сострадание людям, искренняя попытка им помогать, делать жизнь честнее, справедливее — естественно для русского писателя. Народничество, защита униженных и оскорблённых… В этом смысле для меня очень важно ездить по стране. Была отличная книга у Максима Горького «По Руси». Думаю, из нескончаемых моих странствий в итоге родится цикл текстов. Литература ведь не просто игра, словесный бисер. Хорошая литература должна быть живой. И очень отрадно, помимо прочего, когда удаётся помочь людям.

Раньше я как журналист писал статьи. Помню, ко мне обратилась многодетная семья Трушиных, которую выгоняли из съёмного жилья. За неделю удалось собрать день­ги. Теперь они мне по всем праздникам пишут благодарственные письма, потому что в итоге им дали хороший дом. Или у священника из Приморья, отца Александра Орехова, ювеналка отбирала приёмных детей. Благодаря моей газетной статье удалось его защитить. Депутатские полномочия, конечно, увеличивают мои возможности. На запрос депутата обязаны ответить в любом кабинете. Зная, что я могу рассказать на радио, на ТВ, в прессе о происходящем, на местах побаиваются. Местные чиновники, которые обижают сирот, не хотят строить дороги, закрывают школы и больницы, сокращают школьные автобусы, предпочитают избегать огласки. Я каждый день рассылаю множество запросов. Можно подумать, что у меня синдром Деда Мороза, как будто я иду с мешком подарков по стране. Понятно, что всех проблем мне одному не решить. Но где можно хоть как-то помочь, я делаю всё возможное. И хотел бы, чтобы другие депутаты брали с меня пример.

О чтении без мучения 

Советское время, когда миллионы граждан знали наизусть классическую поэзию, вернуть невозможно. Но я чувствую в людях, затюканных своей жизнью, тягу к слову. К писателю, куда бы он ни приезжал, по-прежнему относятся как к батюшке, приходят исповедаться, от него ждут проповеди, даже больше — пророчества. И так — куда бы ты ни приезжал, и не только на территории России, но и, скажем, в Донецке и Горловке, где я часто бываю. Людям нужны ориентиры. У нас есть замечательная литература, но о ней не узнаешь из СМИ. Литература загнана в резервации, в уютные бложики, в замкнутую среду. Я бы привнёс на наше телевидение вместо истеричных, дебильных телепрограмм разговор о культуре, истории, осмысленные беседы. 

Но люди не должны зевать при просмотре или чтении. Любое произведение можно воспринять как рыбий жир в ложке, а можно как бодрящий эликсир. Важно зацепить народ. Когда я провожу уроки литературы в разных школах по стране, стараюсь заинтересовать ребят, устроить спор, кто им ближе — Чацкий или Молчалин, Штольц или Обломов. Пусть они говорят нечто странное, главное, что они прочли произведение. Нужен прорыв, литературная жизнь должна затронуть людей. Верните литературу в сознание народа, потому что из сердца людей она не уходила! 

О Сибири и характере народа

Сибирь могуча своими жителями. Один из первых людей, с которыми для меня связана Сибирь, —  Валентин Распутин. Он дружил с моим отцом-священником, мне довелось немало с ним общаться. Немного застенчивый, твёрдый, принципиальный. Тонкий русский писатель, человек закрытый, берёгший какую-то внутреннюю тайну. Я написал о нём эссе под названием «Страсть к чистому снегу». Он говорил, как ему важен чистый снег, особенно в Москве ему такого не хватало. Я постоянно езжу по Сибири. Те регионы, которые представляю, — очень бедные территории, где люди зачастую чувствуют себя забытыми, но не сдаются. У меня по поводу этих мест на язык не просится выражение «Богом забытые места», потому что уж Богом они точно не забыты. Потому что дух высок в этих людях. 

«Он стеснялся своей славы». Координаты и измерения Валентина Распутина

Есть такой интернет-мем — люди со светлыми лицами. Так иногда дразнят творческую интеллигенцию — на контрасте с хмурым, мрачным народом. Приезжая в сибирские регионы, в глубиннейшие сёла, я вижу там людей со светлыми лицами. Без ложного пафоса и всяких преувеличений. У них есть потрясающая способность самоорганизовываться. Они сами себе устраивают кружки. В селе Поспелиха одна девочка читает стихи Юлии Друниной, другая занимается русскими народными танцами, ребята затеяли художественную выставку и постановку по мотивам «Ромео и Джульетты»… И это там, где затапливает дома, где множество неурядиц, бедность, нет хороших дорог! Это и есть русский характер. Особенно ярко он виден в Сибири.

О патриотизме

Я не бахвалюсь своим патриотизмом. Просто я достаточно рано пришёл к этим взглядам — ещё в то время, когда слово «патриот» было бранным, словом-дразнилкой. Я учился на факультете журналистики МГУ в 1990-е годы, все как один считали, что мы встраиваемся в глобальный Запад, что у России едва ли есть свои национальные интересы. Тогда я чувствовал своё одиночество. То, что сейчас превратилось в мейнстрим, формулировали те, кто тогда сидел в подвалах. 

В 1990-е годы была музыкальная группа «Красные звёзды», которая пела левопатриотические экстремальные песенки. Один альбом назывался «Эпоха лжепатриотизма». В этом было нечто провидческое. С одной стороны, меня радует то, что в сознании людей произошло некоторое просветление. Я застал то время, когда говорили, что нам никто не угрожает, никакого соперничества на международной арене нет и Запад нам подскажет, какие у нас могут быть интересы. С другой стороны, сейчас есть риск двоемыслия, фальши, конъюнктуры. Видя, сколько развелось новоявленных патриотов, я с ужасом думаю, какую позицию они займут, чуть качнись конъ­юнктура, изменись вектор официоза. Это самое опасное, поэтому для меня важно такое мужское качество, как последовательность. 

Я совершенно естественно сочетаю патриотизм с ценностями социальной справедливости и свободы и не считаю, что они находятся в противоречии. По большому счёту, патриотизм для меня —  права личности и их соблюдение. Чтобы человека не избивали в кутузке, не пытали на зоне, не уничтожали памятники архитектуры, не разворовывали страну, соблюдали законы. Разве это тоже не патриотизм? Я за то, чтобы у нас не противопоставлялись права человека и сильное государ­ство.

Источник

Оставить комментарий